Если на Западе рецессия грозит многим работникам долгосрочными неприятностями, то российским кадрам этого бояться не стоит: достаточно переждать нынешний кризис. В США безработица бьет один рекорд за другим и уже достигла 9,8%, а в прошлом месяце количество американцев, ищущих работу более полугода, превысило психологически важную отметку в 5 млн человек (год назад было всего 2 млн). В Великобритании число людей, сидящих без работы более 6 месяцев, выросло с 40,9% до 42,3%.

Некоторые эксперты уже заговорили о том, что такая долгосрочная безработица очень опасна. Рынок труда может разделиться на две большие группы людей: «инсайдеров», которые держатся на плаву и с которыми работодатели готовы договариваться о зарплате и занятости, и аутсайдеров, надолго потерявших привлекательность на рынке труда. От раздвоения трудно избавиться, и процесс этот занимает много лет. А центральные банки стран теряют инструменты макроэкономического влияния: регулирование процентных ставок и инфляции уже не может повлиять на безработицу.

Но российским чиновникам и работникам все это пока не грозит: если сейчас правительство удержит безработицу в разумных пределах, то дальше людей спасет от попадания на улицу демографическая «яма».

Безработица отстала от ВВП.
В 1990-х в Швеции начала расти безработица. На протяжении более 25 лет она держалась ниже 5%, но к 1994 году достигла астрономических 16%. Прежних показателей шведы так и не увидели: уровень безработицы с тех пор колебался около 7%, а численность экономически активного населения в течение 1990-х сократилась на 5%. Многие безработные просто отчаялись и пополнили ряды «домохозяев». Эту давнюю, но неприятную историю стоит вспомнить сейчас и американцам, и жителям других европейских стран.

Но, как поет группа «Ном», «только в нашем дворе все нормальные все»: при всей остроте кризиса массовой безработицы в России пока нет. Как говорит директор «Независимого института социальной политики» Татьяна Малева, рабочей силы высвободилось относительно мало, и это никак не соразмерно масштабу падения производства (на 10,2% за первые полгода 2009 г. к соответствующему периоду прошлого года). С одной стороны, дело в достаточно жестких для работодателей нормах Трудового кодекса и резкой реакции прокуратуры на их нарушения. Государство парализует попытки компаний стать более эффективными, уверена ведущий научный сотрудник ЦЭФИР Ирина Денисова.
 
С другой стороны, давление государства – лишь верхушка айсберга. Массовые сокращения российским работодателям проводить трудно, но давить на отдельных работников и принуждать их к увольнению очень легко, отмечает заместитель директора «Центра трудовых исследований» ГУ-ВШЭ Ростислав Капелюшников. К тому же, система защиты от безработицы в России толком не функционирует, да и трудовая мобильность очень ограничена. Фактически, ситуация на рынке труда, загрузка кадров и т.д. регулируется не уровнем занятости (который относительно стабилен), а уровнем зарплаты.

В таких условиях большинство людей предпочитают идти на любые условия: задержку зарплаты, неоплачиваемые отпуска, сокращение зарплаты и рабочего времени, – чем оставаться безработными. Как говорит глава московского офиса кадрового агентства Heidrick & Struggles Дмитрий Прохоренко, в некоторых компаниях сокращенный рабочий «день» достигает 2 – 3 часов в неделю: люди работают, по сути, формально, просто не хотят терять место.

Надежда на вымирание.
Государство совсем не пытается повлиять на эти национальные особенности рынка труда. Но хотя для экономики это не слишком хорошо – социальная политика сдерживает модернизацию, – с точки зрения работников, стратегия правительства очень даже осмысленна. Если сейчас удержать потенциальных безработных в составе рабочей силы, пусть даже формально, то дальше никаких специальных мер не понадобится. Если в России будет хоть какой-нибудь экономический рост, говорит Капелюшников, то безработицы бояться нечего. Проблема отпадет сама собой, причем надолго, если не навсегда.

Дело в том, что при нынешней алкогольной, семейной и прочей политике вымирание населения практически гарантировано. К 2050 г. количество экономически активного населения сократится в полтора раза – до 45 млн человек. Предложение труда сократится, а цена его будет постоянно расти, говорит Денисова. Трудоемким, неэффективным производствам придется перестроиться. И им будет не до того, чтобы делить кадры на «инсайдеров» и аутсайдеров. На рынке труда останутся все работники, констатирует Малева.

Так что если за демографию не браться, то сейчас достаточно будет сохранить статус-кво. И в правительстве пытаются делать именно это: сотрудник мэрии Тольятти на днях рассказывал корреспонденту Slon.ru, что федеральная власть держит все более-менее значимые местные вопросы на контроле, то есть, фактически, рынок труда в городе управляется из Москвы. Здесь есть неприятная сторона: таких проблемных городов в России сотни, и как избежать ручного управления ими, в Кремле еще не придумали. Но даже если и не придумают, то всесильный демографический кризис сгладит все издержки негибкой политики властей.

Источник  Slon.ru